Неточные совпадения
Вошедши на двор, увидели там всяких собак, и густопсовых, и чистопсовых,
всех возможных цветов и
мастей: муругих, черных с подпалинами, полво-пегих, муруго-пегих, красно-пегих, черноухих, сероухих…
Этот чубарый конь был сильно лукав и показывал только для вида, будто бы везет, тогда как коренной гнедой и пристяжной каурой
масти, называвшийся Заседателем, потому что был приобретен от какого-то заседателя, трудилися от
всего сердца, так что даже в глазах их было заметно получаемое ими от того удовольствие.
Он пробовал об этом не думать, старался рассеяться, развлечься, присел в вист, но
все пошло как кривое колесо: два раза сходил он в чужую
масть и, позабыв, что по третьей не бьют, размахнулся со
всей руки и хватил сдуру свою же.
«Ну, думает, ведьма подтасовала; теперь я сам буду сдавать». Сдал. Засветил козыря. Поглядел на карты:
масть хоть куда, козыри есть. И сначала дело шло как нельзя лучше; только ведьма — пятерик с королями! У деда на руках одни козыри; не думая, не гадая долго, хвать королей по усам
всех козырями.
Вот и карты розданы. Взял дед свои в руки — смотреть не хочется, такая дрянь: хоть бы на смех один козырь. Из
масти десятка самая старшая, пар даже нет; а ведьма
все подваливает пятериками. Пришлось остаться дурнем! Только что дед успел остаться дурнем, как со
всех сторон заржали, залаяли, захрюкали морды: «Дурень! дурень! дурень!»
И сидят в санях тоже
всё черти, свистят, кричат, колпаками машут, — да эдак-то семь троек проскакало, как пожарные, и
все кони вороной
масти, и
все они — люди, проклятые отцами-матерьми; такие люди чертям на потеху идут, а те на них ездят, гоняют их по ночам в свои праздники разные.
Привалов ничего не отвечал. Он думал о том, что именно ему придется вступить в борьбу с этой всесильной кучкой. Вот его будущие противники, а может быть, и враги. Вернее
всего, последнее. Но пока игра представляла закрытые карты, и можно было только догадываться, у кого какая
масть на руках.
Галактион
все время молчал, находясь под впечатлением давешней сцены с Устенькой. Если б она увидала этот тир благочестивых разбойников! — ведь
все разбойники, как одна
масть, и невеста разбойница.
Масти он был довольно редкой и смешной:
весь серый, мышастый, и только по крупу у него шли пестрые, белые и черные пятна.
Более подходящим сравнением, пожалуй, будет картина игроков, которые чинно уселись за зеленый стол, роздали карты, произвели ряд выкладок карточной математики, сделали первые ходы, обозначавшие
масть и намерение партнеров, — и вдруг какая-то шальная рука перемешала
все карты…
— Хвастуны,
всё разум свой друг другу показывают, словно в карты играют. Один — у меня-ста вот какая
масть, другой — а у меня, дескать, вот они, козыри!
— Да; новый мой камрад, — продолжала Бодростина, — пожелаем счастия честным мужчинам и умным женщинам. Да соединятся эти редкости жизни и да не мешаются с тем, что им не к
масти. Ум дает жизнь
всему, и поцелую, и объятьям… дурочка даже не поцелует так, как умная.
Потом опять на некоторое время появились шестерки, но скоро исчезли, и стали приходить полные
масти, и приходили они с соблюдением строгой очереди, точно
всем им хотелось посмотреть, как будет радоваться Николай Дмитриевич.
С террасы была видна часть дороги, шедшей по пригорку. На ней вскоре показался знакомый экипаж князя Сергея Сергеевича, запряженный четверкой лихих серых лошадей, замечательно подобранных по
масти. Это были любимые лошади княжны Людмилы. Она ими
всеми любовалась и даже своеручно кормила хлебом.
Под ним
весь в мыле конь лихой
Бесценной
масти, золотой.
Красавина. А ты ищи себе под пару, так тебя никто и не будет обманывать; а то ты
всё не под
масть выбираешь-то. Глаза-то у тебя больно завистливы.
Темно-вороной
масти, с дрожащими, красными, точно огнедышащими ноздрями, с черными глазами, сыплющими искры,
весь дрожащий с головы до ног, он вполне оправдывал свое название. Два казака-мингрельца еле сдерживали его.
У нас были
все уверены, что к острогу идет гнедая
масть, что нам это будто бы к дому.
Лошади,
все в мыле, темно-бурой
масти, отлично съезженные, широко раскинулись своим фронтом.
Лошади были не крупные, почти
всё своего завода — саврасой
масти, сытенькие, крепенькие, одна в одну.
Да и то сказать, не
все люди Богом под одну
масть подобраны.
— Подожди, Саша!.. У меня уже шестнадцатое совпадение, понимаешь? А я сделал
всего тысячу двести четырнадцать сдач. Теперь карты повторяются
всё чаще. Нужно сделать две тысячи семьсот четыре сдачи, — понимаешь: пятьдесят два, умноженное на пятьдесят два. Потом
все сдачи переделать тринадцать раз — по числу карт в каждой
масти — тридцать пять тысяч сто пятьдесят два раза. И повторить эти сдачи четыре раза — по числу
мастей — сто сорок тысяч шестьсот восемь раз.
— Поди ты к чёрту! Не
всё ли тебе равно? Делай, что велят, — твоя
масть бубны, и ходи с бубен…
Своими кошками он в два года добился известности. Ни прежде, ни после (разве только на одной картинке покойного Гуна) я не видал такого мастерства в изображении котов всевозможных возрастов,
мастей и положений. Но обратив на них свое исключительное внимание, Гельфрейх забросил
все остальное.
Из
всех этих отрождений Льва Яковлевича я не мог никого отличить одного от другого:
все они были точно семья боровых грибов, наплодившихся вокруг дрябнувшего матерого боровика.
Все они были одной
масти и одного рисунка —
все одинаковы и ростом, дородством, лицом, красотою;
все были живые друг друга подобия: одни и те же окорочные фигуры, и у каждого та же самая на светлых местах коричневая сальнистая закопченность.
Тогда еще Крутиков не строил большого каменного цирка, а имел собственный частный манеж, где и показывал знакомым своих прекрасно выезженных лошадей,
всех на подбор
масти «изабелла», цвета светлого кофе с молоком, а хвосты и гривы серебряные.
Проставил я целковых двадцать, а взял подрушный, потому что имел на руках сильный хлюст [Хлюст — соединение
всех карт одной
масти.].
— Помилуйте, дядюшка, — возражает он мне, — да вы рассудите: лошади
все кровные, одна другой вершком ни выше, ни ниже,
масть в
масть; а как съезжены, вы посмотрели бы! Мне вчера только привели их, сегодня я заложил и поехал. Поверьте мне, говорит, дядюшка, я кавалерист и в лошадях знаток; стоит мне только эту четверку в Москву свести, я за нее меньше четырех тысяч серебром не возьму.